Известен факт положительного взгляда Цветаевой на Февральскую революцию и осуждение Царя за его «неправильные действия», однако этот взгляд следует рассматривать скорее в гендерном аспекте (а не в социо-политическом), поскольку нам видится сомнительным мнение, что Цветаева оценивала революцию с твердой гражданской позиции. Видя гибельное положение Царской Семьи (и как проекцию – гибельное состояние России), она как мать винила в происшедшем отца семейства – Царя Николая, который в то же время являлся отцом для России. Но она, не разделяя этих понятий, проецировала свое отношение к отцу на Царя как Помазанника и Царство вообще:Пал без славыОрел двуглавый.- Царь! - Вы были неправы.Цветаева поначалу не видела истинную харизму Царя, истоки которой мы находим еще в Ветхом Завете. После того, как израильский народ потребовал у Бога царя, то Сам Господь чрез Пророков указывал на помазанника Его. «И взял Самуил рог с елеем и помазал его среди братьев его, и почивал Дух Господень на Давиде с того дня и после» (1 Цар. 16:13).В новозаветное время Православный Царь помазывался миром, что означало избрание его Богом и особое благословение на его служение. Царь даже имел права входить в алтарь и первый раз после коронования даже причащался в алтаре вместе со священнослужителями, что говорит о его особом достоинстве. Служение Царя заключалось в хранении веры и отечества (1). Поэтому «цареборчество» можно видеть в непонимании назначения царского служения на земле и отвержении его власти.Помянет потомствоЕще не раз -Византийское вероломствоВаших ясных глаз.Здесь взгляд Цветаевой на царство как на некую административную систему, в которой бывают ошибки, за которые их виновник (Царь) должен быть наказан. Вновь отвержение мистического смысла Царства, бунт против него. В перевороте она видит и божественный промысел:Царь! Не люди -Вас Бог взыскал.В стихотворении прослеживается пасхальный мотив, т.е. мотив воскресения новой жизни, но без Царя:Но нынче ПасхаПо всей стране,Спокойно спитеВ своем СелеИсторическая Пасха (т.е. Христово Воскресение) сочетается с некой мистической для Цветаевой «пасхой» - государственным переворотом, когда больше не нужен Помазанник. Пасха означает «переход» или же освобождение, и для Цветаевой здесь Пасха видится освобождением от «византийского ига» русского Царя:Настежь, настежь Царские врата!Сгасла, схлынула чернота.Тут есть и игра смыслов – открытые на Пасху Царские врата перекликаются с Царскими вратами, из которых вышел «вчерашний Царь». Пасха без Царя в данном контексте – типично «цареборческое» мышление, при котором явно отвергается Божественное благословение на Царство и Царя, а также такие слова являются и бунтом против Помазанника.При этом Цветаева не отрекается от православности как таковой, она называет Россию «церковной» и просит молитв за «жертву» переворота – царевича Алексия:За Отрока - за Голубя - за Сына,За царевича младого АлексияПомолись, церковная Россия!Здесь более всего проявляется гендерный аспект поэзии Цветаевой в данном цикле. Мистическое назначение Царя и Царства затмевается болью о несправедливом страдании Отрока – Царевича Алексия. Поэтому она винит Царя:Грех отцовский не карай на сыне.Сохрани, крестьянская Россия,Царскосельского ягненка - Алексия!После событий октябрьского переворота мотив пасхальной радости меняется на мотив великопостной скорби. Цветаева видит в происходящем гибель России, хотя пока еще не понимает ее причины – отвержение Царства. В стихотворении «Москве» она делает своего рода исторический обзор страданий Москвы и России, упоминает вредоносные для нее деяния Петра I, самозванцев, однако, видимо лишь интуитивно понимая что-то, видит, что настоящая и окончательная гибель наступила именно в это время, после Октября. В ее стихах можно увидеть надрыв и плач о России:- Голубочки где твои? - Нет корму.- Кто унес его? - Да ворон черный.- Где кресты твои святые? - Сбиты.- Где сыны твои, Москва? - Убиты.После этого стихотворения возникает мотив смерти. Умерла Россия, и о ней можно мыслить теперь лишь исторически, но не реально. История России – не быт, а бытие, которое теперь наглухо закрыто до времени:Идет по луговинам лития.Таинственная книга бытияРоссийского - где судьбы мира скрыты -Дочитана и наглухо закрыта.Россия приняла мученический венец после всего происшедшего и тут уже возникает мотив погребения (ср. с погребением Христа после которого, надо заметить, наступило Воскресение):И рыщет ветер, рыщет по степи:- Россия! - Мученица! - С миром - спи!Поместив это стихотворение в контекст всего цикла, мы далее отметим, что антиномия смерть-воскресение здесь работает (хотя и в невоплощенном виде – при Марине Цветаевой Россия так и не воскресла).На третий день Пасхи Марина Цветаева пишет стихотворение, в котором взгляд лирического героя на Царя и Царство кардинально меняется. От «цареборческого» он переходит к монархическому и действительно православному:Это просто, как кровь и пот:Царь - народу, царю - народ.Здесь уже библейское понимание назначения Царя. Причем упомянутые «кровь и пот» - это явная аллюзия на моление Христа о чаше в Гефсиманском саду, когда «был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Лук. 22:24) (позже эти кровь и пот буду названы святыми). Царство неразрывно связано с Самим Христом, ибо Он дает Царя, Он его благословляет и помазывает, как Истинный Помазанник, на Царство.Это ясно, как тайна двух:Двое рядом, а третий - Дух.В этих строках – мистический смысл существования Царства. Царство благословляется самим Богом, почему и принимается народом, оно руководится Духом, если действительно основана на таинстве со-узничества со Христом.Божественность Царства подтверждается и следующими строками: Царь с небес на престол взведен:Это чисто, как снег и сон.И в этом же стихотворении у Цветаевой возникает надежда на воскресение Царства, на то, что Царь еще может вернуться на Престол, что и может быть настоящей Пасхой для верующих людей, т.е. воскресение утраченной России:Царь опять на престол взойдет -Это свято, как кровь и пот.Опять упоминается «кровь и пот», т.е. воскресение царства настолько реально и необходимо, насколько реальны и необходимы были страдания Христа для человечества. Царство теперь свято для Цветаевой.В стихотворении, датированном тем же числом, народ уже не мыслится без Царя:Народ обезглавлен и ждет главы.Уж воздуху нету ни в чьей груди.Архангел! - Орел! - Гряди!Это – продолжение темы о святости Царства, когда народ, как «птенцы-сироты», обезглавлен (2), лишен заступления и даже Божией помощи, на что и указывает призывание Архангела – защитника. В это же время Цветаева осознает истинный подвиг помазанника Божия – Царя. Мистическое понимание Царства переходит на качественно новый уровень: «не в силе Бог, а в правде», т.е. Господь забрал от народа Царя и разрушил до основания Царство для чего-то:Бог – прав...Попранным Словом.Проклятым годом.Пленом царёвым.Вставшим народом.Цветаева увидела истинный подвиг Помазанника только после понимания истинного Монархизма. Здесь проявляется понимание того, что Бог прав «вопреки» и потому и Царь прав, что принимает от Бога потерю власти как должное, своим смирением он уподобляется подвигу Христа и верных Ему. Поэтому уже можно говорить об имплицитном мотиве жертвенности в данном стихотворении.Теперь Цветаева приходит к истинному христианству и надеется на то, что Бог в любом случае будет «прав вопреки», и Он силен остановить творящееся в России:Бледный праведник грозит СодомуНе мечом - а лилией в щите!Появляется символ лилии, который, как правило, указывает на царское достоинство, святость и непорочность и даже на Самого Христа. Только Христом и Богом можно противостоять Содому, который, судя по всему является олицетворением революционной России. Та Россия умерла, и на ее месте лишь «мерзость запустения». И вновь:Червь и чернь узнают ГосподинаПо цветку, цветущему из рук.Возникает эсхатологический мотив. Теперь только Пришествие может остановить те события, что происходили в России, только Истинный и Единый Царь Своей святостью может победить «волка»:Только агнца убоится – волк...Однако здесь есть и некая историческая проекция. Белый Праведник воплощен в реальности Белым Полком. Цветаева видит в Белом движении благословение Бога (необходимо отметить, что патриарх Тихон благословил Белое движение), ибо только оно может каким-то чудесным образом восстановить утраченное Царство:Торжество - в подвалах и в вертепах!И взойдет в Столицу - Белый полк!После убийства Помазанника Божия в стихотворениях Цветаевой прослеживаются мотивы, противоположные «Царю – на Пасху». Теперь снова возникает великопостный мотив, мотив скорби:Над черною пучиной водною -Последний звон.Лавиною простонародноюНизринут трон.Царство мыслится неотдельно от Церкви, о чем и говорят слова «последний звон», т.е. Церковь не стоит без Царства и умолкла, в чем мы и убедились исторически. Русь всегда славилась своим колокольным звоном, который был символом благовестия, символом Православного Царства. Теперь же этот звон последний – на погребение. Погребается и сам трон – лавиной, которая не оставляет за собой ничего на своем пути. Мотив скорби нагнетается и определенными красками (черная пучина, кровавый волок):Волочится кровавым волокомПурпур царей.Греми, греми, последний колоколРусских церквей!Вновь «последний колокол», который уже не звонит, а гремит, вновь тревожные мотивы, сочетающиеся уже с красками крови. И опять неразрывный союз, симфония Церкви и Царства:Кропите, слезные жемчужинки,Трон и алтарь.Крепитесь, верные содружники:Церковь и царь!Параллели «трон-алтарь», «Церковь-царь» показывают то, что Цветаева окончательно осознала истинную сущность православной монархии. Одно не может существовать без другого. Низринут Царь – замолк колокол. Онечестивился русский народ, обмирщилась Церковь – и Царь уже свергнут «лавиною простонародною». Однако здесь уже возникает мотив царства не земного, но Небесного. Видя тот Содом, что царил в нецарской России, Цветаева приходит к мысли, что теперь стоит ожидать Царствия «не от мiра сего» (вновь эсхатологический мотив):Цари земные низвергаются.- Царствие! - Будь!От колокола содрогаютсяГород и грудь.В стихотворении «Царь и Бог», которое было написано на первую годовщину Октября, русский народ сравнивается с бунтарем Стенькой Разиным. При этом возникает и образ «красного зверя», явно ассоциирующегося с революцией. Цветаева просит Царя и Бога (вновь неразрывное их сосуществование для лирического героя) помиловать русский народ:Царь и Бог! Простите малым -Слабым - глупым - грешным - шалым,В страшную воронку втянутым,Обольщенным и обманутым,-Царь и Бог! Жестокою казниюНе казните Стеньку Разина!Здесь революция и бунт против Помазанника Божия сравнивается с воронкой, возникает образ некой бездны, из которой выбраться своими силами уже невозможно. Здесь вновь проявляется гендерный аспект поэзии Цветаевой – чувствуется материнская мольба, материнский плач об уходящей и ушедшей навсегда Святой Руси. Заканчивается стихотворение эмоциональным выплеском о горе и некой ожидаемой радости:Родина! Исток и устье!Радость! Снова пахнет Русью!Просияйте, очи тусклые!Веселися, сердце русское!Царь и Бог! Для ради празднику -Отпустите Стеньку Разина!В последнем стихотворении данного цикла «Петру», посвященного «царской» теме, Цветаева делает своего рода экскурс в историю Царской фамилии. Поняв, что есть истинный Монархизм, она теперь видит и корень зла, почему случилась революция, почему был низвергнут трон. Это – реформы Петра Первого: Ты под котел кипящий этот -Сам подложил углей!Родоначальник - ты - Советов,Ревнитель Ассамблей!Кипящий котел отсылает нас к довольно явному архетипическому топосу – аду. Цветаева говорит, что Петр работал «бесам на торжество». По сути, в понимании Цветаевой, сам Петр явился первым «цареборцем», поскольку не сохранил завета отца, завета Дома Романовых об удержании истинного Православного Царства. Интуитивно Цветаева понимает, что крах России произошел еще в синодальный период, когда Петр начал уничтожать истинное православие и истинное самодержавие, что и является показателем неразрывности существования Церкви Христовой и Царства. Они не могут быть разделены, поэтому, уничтожив строй Церкви, Петр уничтожил и монархизм:Родоначальник - ты - развалин,Тобой - скиты горят!Здесь возникает образ антихриста, который был расхожим во время правления Петра Первого, особенно среди старообрядцев и ревнителей Православной веры. Петр показан как разрушитель, что нехарактерно для Помазанника, который должен созидать и направлять ко благочестию. В данном стихотворении Цветаева винит Петра Первого в убийстве его потомка – Царя Николая Второго:Соль высолил, измылил мыльце -Ты, Государь-кустарь!Державного однофамильцаКровь на тебе, бунтарь!Итак, теперь сама Цветаева восстает против «цареборчества» и тех, кто способствовал его развитию, даже если таковой оказывался Царем.Проследив эволюцию взглядов лирического героя Марины Цветаевой, мы можем сделать вывод, что взгляд его на Царя и Царство кардинально меняется от минуса к плюсу. Изначальное, гендерное восприятие, которое привело к «цареборчеству», уходит на второй план и заменяется действительно православным и монархическим (при этом приходит понимание и истинного православия – «Бог прав вопреки»), когда Царство и Церковь неразделимы, когда Царь не мыслится без Божиего Помазания и благословения. Кроме того, Цветаевой сделан экскурс в историю, в ходе которого она выявила корень «цареборчества» - это реформы Петра.Заканчивается цикл «плачем Ярославны», где боль за Росси и боль о том, что претерпела сама Цветаева смешивается и больше неразличима... Но:С пеной у рта пляшет, не догнав,Красная погоня!
Юрий Юнгеров
(1) В Российской Церкви в связи с этим пониманием был даже введен анафематизм в чин Недели Торжества Православия: «помышляющим, яко Православнии Государи возводятся на престолы не по особливому о Них Божию благоволению, и при помазании дарования Святаго Духа к прохождению великого сего звания в Них не изливаются, и тако дерзающим противу Их на бунт и измену, - анафема». (2) Ради исторической объективности стоит отметить, что народу дали некоторую «альтернативу» Царству – православного патриарха, однако это не дало положительных плодов, ибо без Царства не мыслится России, а само избрание патриарха в контексте того времени представлялось как революционное действо.
Комментариев: 0